Дункан Айседора - Isadora Duncan

…С тех пор как Айседора увидела на Всемирной выставке работы Родена, ее преследовало желание познакомиться с мастером. И однажды она появилась в мастерской скульптора и увезла его в свою студию, чтобы станцевать перед ним.

«Он пристально смотрел на меня сверкающими глазами из-под полуопущенных век, а затем с тем же выражением, которое было на его лице, когда он стоял перед своими работами, он подошел ко мне… Он начал мять все мое тело, словно оно было из глины. Из него излучался жар, опалявший и разжигавший меня…» (А. Дункан, «Моя жизнь»).

Отвергнув притязания скульптора, впоследствии Айседора очень «раскаивалась в этом ребяческом ложном понимании», которое лишило ее «случая отдать свою девственность самому великому Пану, могучему Родену».

Сделать это пришлось с венгерским актером Оскаром Бережи, названным в ее книге просто Ромео. Познав с танцовщицей все радости любви, он стал говорить об их женитьбе как о деле решенном и даже повел Айседору выбирать квартиру.

На ее вопрос, чем она будет заниматься в Будапеште, ответил: «У тебя каждый вечер будет ложа, из которой ты станешь смотреть на мою игру, а затем ты научишься подавать мне все мои реплики и помогать мне при разучивании ролей». Поистине достойное занятие для той, что собралась своим искусством покорить весь мир!

Ромео в конце концов покинул свою Джульетту…

Но что значили все страдания по сравнению с тем триумфом, что ждал ее в Европе?

«Я взяла Берлин штурмом, – признавалась Дункан. – После того как я танцевала свыше двух часов, публика отказалась покинуть оперный театр, требуя бесконечных повторений, пока наконец в порыве исступления зрители не взобрались на рампу…»

«Мой идеал делал для меня невозможным иметь что-либо общее с балетом, каждое движение которого оскорбляло мое чувство прекрасного и изобразительные средства которого казались мне механическими и вульгарными», – утверждала Айседора. Что не помешало ей затем в России восхищаться техникой Матильды Кшесинской и трудолюбием Анны Павловой…

Она не воспринимала, не понимала великую утонченность балета, но в свою очередь не все понимали и то, что делала на сцене она. Но Айседора неизменно утверждала: «Меня называли «божественной Айседорой»… Зрители приходили на моих представлениях в состояние совершенного экстаза».

Вообще «состояние экстаза», судя по всему, было основополагающим и у самой Дункан, и у ее подруг вроде Мэри Дести, и у некоторых возлюбленных. С восторгом рассказывала танцовщица об очередном из них, театральном деятеле Гордоне Крэге: «Он был одним из тех немногих встреченных мною людей, которые с утра до вечера были в экзальтации».

Но связь эта, как и многое в жизни Айседоры, долго не продлилась, хотя и закончилась рождением дочери. Как и все остальные мужчины, встретившиеся на пути Дункан, этот художник мало считался с ее потребностью танцевать.

«Почему ты не бросишь театр? – говорил он. – Почему ты желаешь появляться на сцене и размахивать вокруг себя руками? Почему бы тебе не оставаться дома и не точить мне карандаши?»

Точить карандаши Айседора не хотела и не умела… А вскоре Крэг женился на другой женщине, с которой его связывали давние обязательства.

страницы: 1 2 3 4 5 6

ДЛЯ КОММЕНТИРОВАНИЯ, ВЫ ДОЛЖНЫ [ВОЙТИ]