Дункан Айседора - Isadora Duncan

Она сняла со своих шелковых туфель мягкие калоши, форма которых меня сильно удивила, и кокетливо повесила их у вешалки на торчащий из стены гвоздь…»

По обычаю Дункан преподнесли штрафной стакан водки, который надо было выпить до дна, а вся компания в это время пела в ее честь заздравную.

«Вдруг дверь с треском распахнулась, и перед Дункан возникло самое прекрасное лицо, какое она когда-либо видела в жизни, обрамленное золотыми блестящими кудрями, с проникающим в душу взглядом голубых глаз, – пишет М. Дести. – Это была судьба.

Она открыла объятия, и он упал на колени, прижимая ее к себе с возгласом: «Айседора, моя, моя!» До самой смерти Дункан признавалась Дести, что все еще «помнит, как его голубые глаза смотрели в ее глаза и как у нее появлялось единственное чувство – укачать его, чтобы он отдохнул, ее маленький золотоволосый ребенок».

Есенин вошел в жизнь известной танцовщицы, а вместе с ним и орда приятелей, практически ни на минуту не оставлявших его одного.

Самые безжалостные строки об Айседоре написаны, пожалуй, поэтом Владиславом Ходасевичем:

«Роскошь Дункан, ее попойки, ее романы, ее дом, с утра до вечера и с вечера до утра набитый комиссарами, имажинистами, кокаинистами, пьяными актерами и пьяными чекистами, – все это мозолило глаза обнищалой и озлобленной Москве. Ее звали «Дунька советская».

Понимала ли она, что делает? Я уверен, что нет. Россия, революция, народ, голод – все это были вещи, которых не знала и которыми просто не интересовалась эта прелестная птица. Что ее здесь «признали», «оценили», что «само правительство» прислушивается к ее «мнениям»… – вот это она знала.

Что живет в краденом, одевается в краденое и питается краденым – не осознавала. Тогда она была еще богата. Могла платить. Но зачем (да и удобно ли?) платить за то, что этот симпатичный русский народ кладет к ее ногам как дань восторга и поклонения».

Тем не менее жизнь в России была дорога, и очень скоро сбережения Дункан подошли к концу – она засобиралась на гастроли в Америку. Есенин умолял не покидать его, говорил, что ее любовь – его единственное спасение. Но советское правительство запретило поэту покидать «социалистическое Отечество», мотивируя это тем, что из-за его прошлого ни одна страна не откроет ему визу.

Единственным способом вывезти Сергея из России было поступиться своими принципами (Айседора всю жизнь категорически отвергала брак) и стать его женой. И 2 мая 1922 года они расписались в загсе. Праздновали широко – был дан роскошный обед, шампанское лилось рекой… И Айседора стала настаивать, чтобы ее называли теперь Есениной, а не Дункан.

Она хотела стать для Есенина своеобразным Вергилием и с трепетом показывала ему мир. Много времени и сил, кстати, положила Айседора на организацию перевода и публикацию его стихов.

Тем не менее поэт тосковал (и весьма своеобразно) по родине, и Айседора не раз заставала его стоящим на подоконнике и грозящим выброситься. Пришлось нанять за большие деньги в секретари его старых приятелей…

страницы: 1 2 3 4 5 6

ДЛЯ КОММЕНТИРОВАНИЯ, ВЫ ДОЛЖНЫ [ВОЙТИ]