Гризи Карлотта

(1819-1899)

28 июня 1841 года в Париже состоялась премьера нового балета – «Жизель, или Виллисы». Сценарий его сочинил поэт Теофиль Готье вместе с известным в ту пору драматургом Жюлем-Анри Вернуа де Сен-Жоржем. Вдохновленный романтическим сюжетом, всего за неделю создал свою гениальную партитуру композитор Адольф Адан.

На этот сюжет Теофиля Готье натолкнула легенда о виллисах, которую записал, странствуя по Европе, Генрих Гейне:

«Виллисы – невесты, умершие до свадьбы. Несчастные юные создания не могут спокойно лежать в могиле, в их мертвых сердцах, в их мертвых ногах жива еще та страсть к танцу, которую им не пришлось удовлетворить при жизни, и в полночь они встают из могил, собираются толпами на больших дорогах, и горе тому молодому человеку, который там с ними встретится! Он должен танцевать с ними, они обнимают его с необузданным неистовством, и он пляшет с ними без удержу, без передышки, пока не падает замертво».

Имя Жизель было дано главной героине, юной девушке, обманутой возлюбленным. Обман заключался в том, что он оказался вовсе не бедным крестьянином, каким представился ей, а графом, владетелем Силезии, к тому же обрученным с богатой невестой. Не вынеся предательства своего любимого Альберта, Жизель сошла с ума и умерла. Но сила ее чувства была такова, что и после смерти, уже будучи виллисой, она спасла Альберта от гибели, заслонив его от своих подруг.

Первой исполнительницей Жизели стала итальянская танцовщица Карлотта Гризи. О ней восторженно писал все тот же Теофиль Готье:

«Мы помнили прелестного ребенка, игравшего несколько лет назад в театре «Ренессанс»… причем в ту пору еще не было ясно, балерина перед нами или певица, поскольку девочка и пела и танцевала. Молодой, чистый голос, абсолютный слух, легкая поступь, безукоризненно точные движения, нежный и простодушный взгляд голубых глаз – такой осталась Карлотта Гризи в памяти светских людей и журналистов. «Жизель» сразу вывела ее в ряды прима-балерин.

…Долгое время женщины говорили: «Что может быть прекраснее воздушной грации, изысканной и томной непринужденности Тальони?» Долгое время мужчины говорили: «Что может быть прекраснее заразительного пыла, дерзкой и лихой стремительности, истинно испанского темперамента Фанни Эльслер?»

Карлотта Гризи легка и целомудренна, как Тальони, жива, весела и точна, как Эльслер; кроме того, у нее есть неоценимое преимущество: ей всего двадцать два года, и она свежа, словно цветок в утренней росе».